Главная arrow Острова Прибылова
ОСТРОВА ПРИБЫЛОВА

Магеллан, Бугенвиль, Кук, Лаперуз... Но у самых замечательных мореходов Тихого океана имен нет. Это тюлени. И не все тюлени, а определенный вид ушастых тюленей северной части Тихого океана. Котики.

Каждую осень, в ноябре, эти животные покидают полярные острова, где они появились на свет, и направляются к местам откорма в среднюю часть Тихого океана и к берегам Японии. А в мае опять возвращаются к своим островам и остаются там на пять или шесть месяцев, чтобы произвести потомство. Таким образом, каждый из них, совершая ежегодно путешествие, проплывает более пяти тысяч морских миль, т. е. около 10000 км.

Возвращаясь из мест откорма, котики прибывают к своим островам между 1 и 10 мая, самое позднее 15 мая.

Близится теплое время года, и интернет сообщество готовится одному ему присущим способом - "холодные", зимние статусы в социальных сетях меняются на статусы про лето, - "жаркие", оптимистичные и любвеобильные.

Без карт, без компаса, они плывут и не по звездам - у них для этого слишком слабое зрение. Обоняние у них очень тонкое, но острова, куда они плывут, не обладают запахом, ощутимым за тысячи километров. Однако котики всегда находят их безошибочно и всегда точно к сроку прибывают на весеннее рандеву, кроме тех, кто встретил на пути смерть в зубах хищника или погиб от руки человека.

Котики числятся среди самых миролюбивых животных. Правда, они охотятся за рыбой, их основной пищей, и в назначенное Природой время взрослые самцы устраивают поединки из-за самок, но в отношении к человеку котики неизменно проявляют лишь кроткое любопытство. Никогда никакой агрессии. Зато человек веками истреблял тюленей, а котиков в особенности.

Киты тоже всегда подвергались преследованию ради их мяса, китового уса, а самое главное, ради того колоссального количества жира, какое дает каждое животное. Китобои прошлых веков и начала нашего века не отличались мягкостью нрава, их опасное ремесло требовало людей суровых. Но именно благодаря опасности даже самые жестокие из китобоев не были последними скотами, так как от них требовалась большая смелость. А у охотников за котиками особой необходимости в ней не было, вот поэтому-то среди них всегда встречались самые страшные люди, каких только видело море.

Гаврила Прибылов не был из их числа. Однако в условиях того времени его деятельность положила начало беспощадному истреблению этих животных.

В течение 1768, 1769, 1770 и части 1771 года штурман Гаврила Прибылов принимал участие в экспедиции под командованием Михаила Неводчикова в Беринговом море и северной части Тихого океана. Возвратившись из экспедиции, Прибылов составил записку, которая дошла до сведения императрицы Екатерины II и в которой сообщалось, что во время плавания Прибылов слышал из уст шамана на одном из Алеутских островов легенду, передававшуюся там из поколения в поколение.

Где-то в море, между двумя большими материками, существуют острова - легенда называла их островами Тумана - с несметным количеством котиков, единственных тамошних обитателей. Однажды течение занесло туда каяк с эскимосом. Проплывая вблизи островов (их было два), человек увидел на берегах мириады котиков, а потом течения увлекли его прочь. Вернулся он домой почти чудом, еле живой, и поведал о своих приключениях.

Прибылов доложил капитану о беседе с шаманом, но тот отказался начать поиски островов. Он был уже немолод и хотел пользоваться заслуженной славой без дальнейшего риска. Капитан даже запретил Прибылову говорить или писать об этом кому бы то ни было.

30 октября 1771 года Прибылов попал на прием к Екатерине II и сам рассказал ей историю котиков, объясняя, почему он считает легенду достоверной.

С 1770 года русские вели охоту на котиков в районе Камчатки. Мех котика вместе с соболем, голубым песцом и каланом продавался в России по дорогой цене. Екатерина была лично заинтересована в промыслах охотников и звероловов, она поощряла их и оказывала им денежную помощь.

Выслушав Прибылова, императрица приказала снарядить экспедицию, явной целью которой было продолжение и расширение в Беринговом море открытий, сделанных Неводчиковым. На самом же деле предполагались поиски островов, где в изобилии водились котики.

Легенда, услышанная Прибыловым, соответствовала истине. Острова Тумана существовали на самом деле, и там в сверхизобилии водились котики. Теперь их называют островами Прибылова.

Расположены они в Тихом океане под 57° северной широты и 170° западной долготы. На земном шаре найдется не так уж много мест, которые были бы настолько неприютны. И не потому, что там очень холодно: 5-6 градусов ниже нуля в зимнее время. Но ветры в тех краях метут все время снег, и яростные бури вздымают волны под темно-серым, почти черным небом. Следом за зимой начинаются нескончаемые дожди. Лето приносит намек на тепло, дни становятся длиннее, небо чуть выше. Но оно не бывает совсем чистым, и ветер никогда не рассеивает полностью туманной пелены над морем. Эти постоянные туманы возникают при встрече теплого течения Куросио, идущего от Японии, с полярными льдами.

Как показывают записи XVIII века, эскимосская легенда, которую слышал Прибылов, была известна на многих Алеутских островах. Может быть, она передавалась от острова к острову, а может, острова Тумана люди видели не один раз. Как бы то ни было, Прибылов по настоянию своей государыни решил завладеть этим сокровищем. Но где искать острова Тумана? Легенда говорила о их местонахождении очень неопределенно. Поразмыслив, Прибылов решил отправиться в район к северу и северо-востоку от Лисьих островов и к югу от границы, где море Беринга замерзает в зимнее время.

У нас нет точного описания судна, на котором весной 1773 года Прибылов вышел из Петропавловска-Камчатского в свою первую экспедицию. Но надо думать, что оно не очень отличалось от судов, на каких обычно плавали в тех краях, то есть не имело ничего общего с быстроходными океанскими кораблями. Известно, что это судно было построено без железных гвоздей, его отдельные части соединялись между собой кожаными ремнями. На судоверфи в Охотске на берегу Охотского моря не было ничего, кроме дерева, поэтому снасти, паруса, якоря, цепи и другие принадлежности пришлось привозить из Иркутска и других городов Сибири, за тысячи километров. Все это доставлялось на санях или на телегах, в зависимости от времени года. Иначе приходилось довольствоваться парусами из кожи, которые можно было изготовить на месте.

Суда были совсем маленькие, с командой от тридцати до шестидесяти человек, ютившихся в страшной тесноте. Пища во время плавания была грубой, если не сказать отвратительной. Капитаны старались набирать команду по крайней мере наполовину из камчадалов. Они лучше противостояли цинге, чем люди из европейской части России, хотя не отличались такой отвагой.

Чтобы плавать по счислению, то есть последовательно наносить на карту отрезки пройденного пути, Прибылов располагал компасом и лагом для измерения скорости судна. Лаги, которыми пользовались в то время, представляли собой привязанную за конец троса плоскую дощечку с грузом, подвешенным так, чтобы она держалась в воде вертикально. Ее выбрасывали в море, и она оставалась почти на одном месте, тогда как судно двигалось вперед. Скорость высчитывали по длине троса, размотавшегося за тридцать секунд. Прибылову, конечно, было известно, что всякое морское течение увлекает одновременно и лаг и корабль, так что, не зная скорости течения, нельзя определить и скорость корабля. А в Беринговом море, как было известно, быстрых течений много, но их скорость никогда не измерялась, даже во время экспедиции Неводчикова.

Что касается показаний компаса, то относиться к ним следовало с осторожностью из-за переменчивости магнитного склонения в приполярных районах. Одним словом, Прибылов знал, что его плавание по счислению очень ненадежно. А кроме того, будь он даже очень искусен в мореходной астрономии, приборы, которыми он располагал, не позволяли ему точно определить свои координаты. Первые хронометры, достаточно верно показывающие время начального меридиана, что позволяет с точностью вычислить долготу места, были установлены на корабле Кука во время его второй экспедиции. Само собой разумеется, что неполных два года спустя на суденышке Прибылова, построенном и оснащенном на Камчатке, не могло быть подобных приборов.

И тем не менее капитан попал в тот район, где собирался искать острова Тумана. Он исследовал Берингово море чуть южнее границ льдов, описывая прихотливые зигзаги. Плыл он по бурному морю, затянутому почти постоянно туманной пеленой.

Днем в густом тумане, ночью в полной тьме, среди быстрых течений и бушующих волн жалкий кораблик был в большей опасности, чем каравеллы Христофора Колумба. Камчатские матросы вскрикивали от ужаса, когда перед самым форштевнем проплывала вдруг громада синеватого айсберга.

После того как Прибылов привел свое судно в Петропавловск, безрезультатно избороздив море Беринга, добрая треть русских матросов объявила, что ему больше не стоит на них рассчитывать. А камчадалы, те просто все разбежались, словно с корабля, одержимого нечистой силой.

Однако на следующее лето Прибылов снова отправился в плавание, с большим трудом набрав новую команду. Сколько ни старался капитан-исследователь, финансируемый императрицей и торговцами пушниной, привлечь тамошних матросов повышенным жалованьем, страх все же брал верх над соблазном хорошо заработать и даже получить крупный куш, если острова бесценных котиков будут найдены. Чтобы нанять людей, Прибылов вынужден был действовать хитростью и силой, уверяя всех, что уходит просто на промысел тюленя, а под конец велел даже похищать людей, как это делали капитаны пиратских судов в северной части Тихого океана.

Вторая экспедиция, как и первая, кончилась неудачей. Такой же исход был и у третьей, четвертой, пятой и многих других. Острова котиков не давались людям. И было просто чудом, что за все это время скорлупка Прибылова не потерпела раз десять крушение, не столкнулась с айсбергом, не утонула в бурю, не заблудилась безнадежно в тумане и весь ее экипаж не вымер от голода.

Картина этих тяжких плаваний дополнялась бунтами. Прибылов справлялся с ними и приводил свое судно обратно... А потом должен был убеждать финансировавших его людей, что он не сумасшедший, что острова тумана существуют в самом деле и что поиски их не безнадежны. Затем ему снова приходилось набирать экипаж ценой все больших и больших усилий; ведь искатель котиков был известен теперь в каждом доме на Камчатке как личность грозная, почти легендарная, и лучше с ним не иметь дела. Еще раз уходит Прибылов к островам Тумана. С дощатой пристани Петропавловска смотрят ему вслед, качая головой, губернатор и несколько русских. Уже не раз бывало, что, возвратившись в конце лета, он не дожидался весны и уходил снова, совершая таким образом два плавания в год.

Уходил Гаврила Прибылов из Петропавловска и возвращался туда безуспешно не пять, не десять, а семнадцать раз.

Подобного примера упорства мы больше не знаем. Семнадцать раз. Одна только цифра, словно луч прожектора, освещает эту личность, исторически, между прочим, мало известную.

В конце весны 1786 года Прибылов выходит в море восемнадцатый раз. Плавание в тот год было, по его словам, особенно трудным, главным образом из-за тумана. Уже через несколько дней после отплытия судно попало в туман и больше из него не выходило. Горизонт постепенно расплылся и потом исчез совсем. Только на близком расстоянии можно было различить границу воды и неба. В первые дни солнце еще слегка угадывалось. Где-то за туманной пеленой поднимался его свет, описывал свой круг и исчезал. Потом туман стал гуще, и судно оказалось в середине совсем небольшого круга серого моря, в центре клубочка тусклого света.

Прибылов старался плыть по счислению со всей возможной точностью, выбрасывая лаг через каждые два часа. Дощечка падала в серую воду и тотчас исчезала, видно было лишь несколько метров наклоненного троса, остальное терялось во мгле. Барабан вертелся очень вяло, каждый узел уходил с мучительной медлительностью. Четыре узла, три узла, два узла. Казалось, что корабль затерян на крохотном пространстве мертвой планеты, паруса его едва шевелились.

Через несколько дней отчаявшиеся матросы Прибылова стали роптать все громче и громче и наконец перешли к открытому возмущению, как некогда матросы Колумба. Капитан вынужден был приготовиться к обороне, сплотив из надежных людей отряд, готовый действовать в случае бунта. Кроме того, желая предотвратить мятеж, он пообещал людям, если к концу этой третьей недели туман не рассеется, повернуть обратно и идти в Петропавловск.

Требование измученных матросов было неразумным. Ведь взять курс на Петропавловск среди тумана, без возможности астрономических наблюдений, позволявших определить свое место хотя бы немного точнее, чем по счислению, означало ринуться навстречу неизвестности.

На двадцать второй день с утра туман как будто поредел. Ветер стал немного свежее. Скорость увеличилась до шести узлов. О борта корабля уже плескалась вода. Два матроса, один на марсе, другой на носу, непрерывно наблюдали за айсбергами. Уже за несколько дней до этого в полдень наблюдатель уведомил капитана, что он слышит "будто бы шум на море". Прибылов, неделями не покидавший своего поста на полуюте, временами засыпая тут же на месте, прошел к носу корабля. Взглянул на форштевень, медленно рассекавший волны. Прислушался. Да, что-то действительно было, какой-то непонятный шум. Он то усиливался, то стихал, несколько напоминая отдаленный водопад с переменным расходом воды. Прибылов не отходил от форштевня, прильнув к его внутреннему мыску, и продолжал слушать. Шум мог означать близость земли или какое-то неизвестное явление в море. Туман становился все прозрачнее. Прибылов вернулся на полуют. Он разослал команду по рабочим местам и велел убрать один парус. Люди, выведенные из губительного бездействия, подчинились беспрекословно.

- Держать два якоря наготове, - приказал капитан боцману, - и измерить глубину. Сообщи результат, если достанешь дно.

Туман продолжал рассеиваться. Вскоре непонятный шум стал слышен на всем корабле. Он шел примерно с правого борта, и Прибылов велел повернуть в ту сторону. Шум все усиливался. Он уже не вызывал мысль о водопаде. Теперь это был как бы голос огромного скопища людей, громадной толпы, взывающей к небу. И оттого, что рев был непрерывный, он казался грозным, загадочным, внеземным. Обратив серьезные лица к носу корабля, люди стояли и слушали.

Пелена тумана стала еще прозрачнее, люди даже чувствовали, боясь этому поверить, ласковое тепло солнца. Можно было надеяться, что прояснение не будет кратковременным. Боцман сообщил, что лот коснулся дна на глубине 35 метров. Когда глубина уменьшилась до 20 метров, Прибылов приказал готовиться к остановке.

- И приготовить к спуску две шлюпки!

Рев не смолкал. Поднимаясь и ниспадая, он становился все громче и громче. Моряки никогда не слышали ничего подобного и с удивлением думали, какой же это необыкновенный берег откроется сейчас их взору.

Марсовый матрос крикнул, что видит в море плывущих котиков.

- С какой стороны? - спросил Прибылов, стараясь скрыть свою радость.

- Со всех сторон!

Туман вдруг расступился. Он не исчез сразу всюду, так как и справа и слева от корабля и позади него линия горизонта оставалась невидимой, но те, кто смотрел вперед, то есть почти все, сразу увидели землю.

Там, прямо впереди, в невероятной близости была земля, плывущая навстречу кораблю. Обрывистые берега, волнистое вулканическое плато.

Корабль медленно подходил к этой земле, откуда несся оглушительный, чудовищный рев. Плато и края береговых обрывов освещались бледными лучами солнца, казавшегося всем прямо-таки ослепительным. Люди рассматривали землю и кричали от возбуждения. Везде вокруг корабля без малейшего страха плавали котики. На острове, у подножия крутых обрывов, простирались пляжи, и на них, от основания скал до самого моря, грудами лежали серовато-бурые тела. Там были мириады котиков, испускавших непрерывные громкие вопли.

 

Обезумев от радости, люди закричали все разом, как будто хотели перекричать котиков. И разумеется, уже никакие силы в мире не смогли бы помешать им броситься в лодки, как только они будут спущены на воду, и накинуться на это невообразимое сокровище, несметное богатство.

Котики смотрели на людей доверчиво, с любопытством. Им никогда не приходилось видеть на острове человека, а если и приходилось когда-то в прошлом, то они все уже забыли и принимали людей с тем же любопытством и полным отсутствием страха, какие у них, видимо, будут всегда и в дальнейшем.

У них нет памяти. Вернее, помнят они только то, что касается порядка их естественного существования, и тогда эта память, очень надежная, называется инстинктом. Котики великолепно помнят все, что связано с их питанием, размножением, знают, как научиться плавать, как устраивать между собой поединки, как найти дорогу к местам нагула в огромном океане и в нужное время вернуться к своим островам и как им надо действовать, чтобы уйти от своего смертельного врага - касатки. Они помнят все, что составляет часть их жизни во Вселенной. Но нападение человека не входит в их жизнь, а если и входит, то еще слишком короткое время. Котики северной части Тихого океана не обрели памяти, позволяющей им распознать в человеке врага.

Моряки Прибылова высадились на пляже из гальки и вулканического песка и с палками в руках двинулись к котикам. Прежде они охотились на котиков только в море, оглушая их ударом по голове, поэтому и теперь вооружились палками.

Погода стояла мягкая и прохладная. Бледные лучи солнца, рассеиваясь в легком тумане, освещали мириады темно-серых и бурых тел котиков, мех которых представлял огромнейшую ценность. Судно Прибылова, бросившее якорь за пределами бухты, стояло неподвижно на легких волнах, и над его двумя прямыми теперь мачтами кружили огромные стаи птиц.

Оглушительный рев не прекращался ни на минуту. Когда люди оказывались рядом с животным, оно умолкало и с любопытством поворачивало голову, но все остальные котики продолжали резвиться с тем же ревом. Моряки подошли к самым близким рядам животных и стали наносить удары.

Чтобы убить котика, достаточно одного хорошо рассчитанного удара увесистой дубинки по черепу. Этот способ дает возможность не повреждать драгоценную шкурку. Впоследствии человек уразумел, что не следует убивать всех животных подряд, без разбора, в особенности самок и взрослых производителей. Но люди, высадившиеся тут впервые, были неопытными новичками, не знавшими, как надо действовать; вдобавок все они были в страшном возбуждении и от вида открытых богатств, и от громкого рева, какого им никогда в жизни не доводилось слышать.

Началась атака на котиков, обитавших до той поры на островах в полной безмятежности. Некоторые били животных довольно умело, но большинство действовало жестоко и бестолково. Страшная бойня, ознаменовавшая первую встречу котиков с людьми, исчисляется не днями и не одним сезоном. Длилась она многие годы, прекращаясь лишь на время ежегодных миграций животных.

В 1867 году Россия продала Соединенным Штатам Аляску за 7200000 долларов. Перемена хозяина не остановила бойни. Несколько стран принимали в ней участие: Соединенные Штаты, Англия, Канада, Россия, Япония. Стада котиков истреблялись на берегу и в море при их возвращении. Только в 1910 году американские власти забеспокоились, тронутые не столько жалостью, сколько сообщением министерства рыбных промыслов о том, что численность котиков на островах Прибылова упала с миллиона до 100000. В то же время о бедственном положении котиков люди начали узнавать из книг Джека Лондона и Киплинга. Создалось общественное мнение, и тогда были приняты первые меры по охране этих животных.

Истребление котиков в северной части Тихого океана не было запрещено совсем, а лишь упорядочено. Запрещалось бить их во время миграций. Ежегодно, когда большие стада котиков направлялись на север, на некотором расстоянии от них с обеих сторон плыли суда американского флота, сопровождая их, словно драгоценные обозы. На островах нельзя было убивать ни самок, ни детенышей, а только "холостяков", взрослых самцов, которые еще не обзавелись гаремом. Каждый год на промысел котика устанавливается квота.

Утешительно было бы услышать, что истребление котиков (как и других животных) прекращено полностью. Но для этого необходимо, чтобы каждый из нас согласен был отказаться хотя бы от того из царства животных, что мы приносим в жертву своим капризам и тщеславию.

 
« Пред.   След. »

Узнайте ответ на вопрос....

Что такое гайоты?
[1]Это подводные горы с плоской вершиной. Гора Кобб - тоже гайот. Гайоты обнаружил геолог Хесс во время второй мировой войны. В Тихом океане их очень много, в Атлантике гайоты встречаются значительно реже.


[1]Подводные горы этого типа названы именем французского географа Guyat.

 



  • А знаете ли Вы, что...?

    ...максимальная глубина, на которой можно обнаружить морскую звезду, считается глубина, равная 7584 м. На этой глубине советским исследовательским судном "Витязь" приблизительно в 1962 г. в Марианской впадине (западная часть Тихого океана) был обнаружен экземпляр Porcellanaster Ivanovi.

     
    Страница сгенерирована за 0.083328 секунд